Борис Красножёнов:

Борис Красножёнов – аналитик, эксперт в области металлургии, рынка ценных бумаг, доктор экономических наук. Степень получил в Государственном университете управления (ГУУ) по специальности «Мировая экономика». В настоящее время руководитель отдела аналитических исследований Альфа-Банка.

– Борис, какова сегодня ситуация на мировом рынке металла? Насколько на неё влияет снижение экономических показателей Китая и стремительная экспансия дешёвой китайской стали на внешние рынки?

– Многие говорят о замедлении экономики Китая и связанным с этим сокращением потребления стали. Но там рост ВВП 5% в год, промышленного производства – более 5%, 3–4% – рост инвестиций в основные средства. Было бы хорошо, если бы все так «замедлялись».

При общем объёме производства в мире в 1,8–1,9 млрд т стали в год, Поднебесная производит более 1 млрд. Потребление стали обеспечивается за счёт программы по развитию западных и центральных провинций, в которых инфраструктура не столь развита по сравнению с южными и восточными провинциями. Существует план урбанизации (стратегия «двойной циркуляции»), по которому они готовы перебазировать около 500 млн человек из деревни в город. А это эквивалентно всему населению ЕС.

Китай в этом году нарастил свой экспорт стали до более 100 млн т в годовом исчислении. Это близко к максимальному уровню, который фиксировали в 2015–2016 годах. Хотя обычно страна вывозила за пределы от 40 до 60 млн т. Избыток стали пошёл на внешний рынок.

Проблемы на мировом рынке металла, конечно, есть: наблюдается замедление реализации ряда проектов в рамках инициативы «Один пояс – один путь» из-за геополитической напряжённости на основных точках этого маршрута: в Шри-Ланке, Пакистане, Иране.

Но я думаю, что ситуация со временем сбалансируется, Китай направит часть объёмов стали на свои внутренние проекты, найдёт новые варианты для развития программы «Один пояс – один путь».

– Как эта ситуация отражается на России?

– Рынок всё равно остаётся глобальным. Если даже сейчас мы напрямую не продаём сталь в Европу, то она туда попадает по другим каналам. Это система сообщающихся сосудов. Наша сталь идёт в Турцию, Африку, на Ближний Восток, в Азию, что-то оттуда направляется в Европу. Поэтому вычеркнуть её из уравнения очень сложно.

Россия остаётся профицитной страной по стали: мы производим порядка 75 млн т в год, потребляем 43–45 млн т, из которых более 30 млн идёт на стройку.

Около 30 млн т нам приходится экспортировать. Повышение ключевой ставки, отмена массовой льготной ипотеки привели к снижению объёмов спроса и, следовательно, могут оказать негативное воздействие на объёмы строительства жилья. Это ощущают прежде всего Москва, Санкт-Петербург и другие крупные мегаполисы.

Рост промышленной инфляции (16–17%), повышение стоимости транспортировки, аренды подвижного состава на железной дороге, рост заработной платы оказывает негативное воздействие на финансовые показатели российских металлургических компаний.

Цена на сталь опустилась уже ниже себестоимости наименее эффективных (маржинальных) производителей. 25–30% мировой кривой себестоимости (это отношение производственных мощностей к затратам всей отрасли) находится ниже уровня затрат металлургов. Но предприятия не могут долго работать в убыток, а часть компаний сейчас именно в таком положении. Думаю, что во второй половине I квартала 2025 года, после китайского Нового года, когда будет традиционный пик распределения кредитных ресурсов в Поднебесной, мы увидим новой волну пополнения запасов, и в секторе чёрной металлургии наступит определённая стабилизация с положительной динамикой цен. Рынок же цикличный.

– Учитывая сегодняшнюю ситуацию с ключевой ставкой Центробанка, нет ли опасений, что инвестиции будут сокращаться? Ведь кредиты стали для предприятий фактически недоступными.

–Ряд проектов компании строят за счёт собственных средств. Хорошим примером является портовая и железнодорожная инфраструктура в районе Эльгинского угольного месторождения в Якутии.

Но во многих случаях требуются субсидии. Тот же Китай развивается в основном за счёт государственных облигаций, субсидирования и госфинансирования.

Участие государства в таких проектах, как, например, строительство высокоскоростных магистралей, абсолютно необходимо.

Отмечу, что высокая ставка, которая болезненна для многих отраслей, всё-таки не вечная. Мы вернёмся к более низкому уровню на среднесрочном горизонте.

– Обратимся к рынку строительства из металлоконструкций. Что об этом рынке мы можем сказать с точки зрения спроса и предложения?

– Государство, как мы видим, поддерживает строительство жилья на железном каркасе, модульное строительство. Его преимущества всем известны: это всесезонность, меньшая нагрузка на фундамент. Технология требует меньше рабочей силы, ускоряет процесс строительства в разы. Во время пандемии коронавируса госпитали строились в считанные недели.

В модулях на металлокаркасе можно делать более тонкие стены. Это профит в виде большего объёма жилой площади на том же участке.

Но есть и ограничения, которые сдерживают развитие каркасного строительства. Это отсутствие нормативов и необходимость сертификации продукции, нехватка мощностей по производству таких конструкций. Нужно время, чтобы обучить персонал, нужно программное обеспечение для проектировщиков.

– Что является определяющим фактором для продвижения модульных и каркасных технологий?

– Нужно просвещать население. Всё новое обычно воспринимается потребителем в штыки. Люди должны поверить в эту технологию, убедиться в её преимуществах, высоком качестве жилья, низкой стоимости.

Спрос на металлоконструкции в стране достаточно высокий. Если мы увидим рост инвестиций в основные средства не на 1–2%, как сейчас, а на 5–10%, то это отразится и на спросе. Если государство обеспечит льготное кредитование, субсидии, сертификацию, нормативную базу, то развитие пойдёт активнее.

Например, строительные компании могут создавать совместные предприятия с металлургическими, чтобы производить металлоконструкции нужных параметров.